daryapetrovna: (Default)
22 декабря, четверг, короткий день, День Святого Энергетика и в этом году - второй день Хануки, Праздника Огней (сочетание несочетаемого?)...

За окном - серо, ни тьма, ни свет, а что-то среднее, как было до отделения света от тьмы... В городе наконец-то зима, город завален снегом, и в этой серой светотьме (или этом тьмосвете) снег тоже сер. Тёмно-серые ветви деревьев укрыты им, будто шкурой какого-то невиданного зверя, и им не так холодно...

Не холодно и мне: в моей комнате горячие батареи, и пахнущий бензином уличный воздух, проникающий в полуоткрытую форточку, не холодит и не освежает. Я пока не включаю лампы, и комната тоже в светотьме, и все цвета пропитаны ею... Светотьма, запах бензина, тиканье часов... И даже вянущие в хрустальной вазе розы перестали быть нежно-розовыми и стали тёмно-серыми...

Можно, конечно, включить лампу или зажечь свечу, но это будет признанием того, что день закончился, а мне хочется ещё немножечко дня, пусть даже и такого. Единственный выход - пойти в лес, разгрести руками сугроб (ничего, что снег набьётся в рукава и за шиворот) и откопать - но не подснежников, а фиалок, уж они-то не будут серыми, и их густой одуряющий аромат прогонит запах бензина из моей комнаты, а может, и из всего города... И проходя на обратном пути мимо твоего дома, я брошу несколько фиалок в твою форточку - чтобы и для тебя этот день не был так безнадёжно сер...

На лестничной клетке у своей двери (в подъезде, конечно, не будет света) я отряхнусь от снега, потопаю, чтобы сбить снег с ботинок, а затем переложу фиалки из правой руки в левую и достану из правого кармана пальто ключ. Озябшими пальцами на ощупь вставлю ключ в замочную скважину, поверну - и открою дверь. Войду в квартиру, захлопну дверь, щёлкну выключателем - и увижу, что свет - он хорош.
daryapetrovna: (Default)
Новая заколка - тёмно-коричневая, пластмассовая, с длинными изогнутыми зубцами и закруглёнными ушками (нажимать пальцами, когда закалываешь волосы). Хищноватая и смешная, даже немного трогательная (пропорции - совершенно детские).

И погладить хочется, и палец может запросто оттяпать...

Никак не могу понять, можно её носить или нет...
daryapetrovna: (Default)
И мы снова течём вместе с толпой по набережной. Справа - река и пустынный заросший травой берег, слева - холм и торговые ряды... Я поднимаю голову и вижу высоко на холме, на фоне тяжёлого серого неба, выхваченную солнечным лучом белую церковь с золотыми маковкой и крестом (будь рассказчиком этой истории yarm, тут он приложил бы к ней фотографию такой красоты, что читатель прирос бы к экрану, не в силах оторвать взгляда, и так и сидел бы, пока домочадцы не оттащили бы его силой...)

Какие-то палатки с горячей едой (решили не рисковать и не пробовать), мороженное... Во мне шевельнулось что-то из детства (праздник, мороженное), и я сказала:
- Давай мороженного съедим, - отец согласился и купил (мне - вафельный рожок, на вкус почти как незабвенные вафельные стаканчики по 19 копеек, только вместо кремовой розы - шоколад), мы остановились у какого-то дерева и неторопливо это мороженное съели. Вытирая после этого лицо (конечно, перемазалась), я увидела в зеркале, что шарфик сбился. Поправила его, подумала - и заколола купленной брошью. Правильно заколоть удалось не сразу, но отец терпеливо держал зеркальце и не торопил, понимая всю важность момента. Кстати, продавщица оказалась права, брошь к моему наряду действительно подошла...

А потом мы вместе с людским потоком вытекли из усадьбы и, как писали в школьных сочинениях, "усталые, но довольные" отправились домой - ужинать, есть купленный отцом накануне арбуз и смотреть по телевизору выступление военных оркестров из разных стран...

Сейчас дни короче, уже не выйдешь на улицу просто в жакете поверх кофты с юбкой, нет ни травы, ни зелёной листвы, и за окнами большей частью тускло и серо... Но день, о котором я рассказала вам, пусть и заваленный, как опавшей листвой, ворохом других прошедших дней, всё-таки где-то остался - длинный, разноцветный, яркий, немного бестолковый и такой солнечный для меня -
и не только потому, что по приказу мэра разгоняли облака.
daryapetrovna: (Default)
Спокойной ночи, господа! ;)
daryapetrovna: (Default)
Итак, у нас в глазах уже рябит от кованных изделий, глиняных мисок и кувшинов, кожаных мешочков и разнообразных фибул (фибулу я хотела купить, но отец отсоветовал: сказал, застёжка великовата, будет рвать одежду).

Звуки музыки всё громче и громче. Мы выходим на поляну, на которой - окружённый толпой
помост, на помосте - музыканты в русских национальных костюмах и певица (рассказывай эту историю [livejournal.com profile] nochek, оказалось бы, что ансамбль состоит из её студентов, филонивших весь предыдущий семестр и не сдавших зачёта; завидев [livejournal.com profile] nochek в толпе, они сбежали бы со сцены и стали бы на коленях умолять её поставить зачёт, но она осталась бы непреклонна... а ведь могла бы и простить ради праздничка...)

- А сейчас прозвучит мордовское заклинание - призывание весны, - объявляет певица, и заклинание начинает звучать - ритмично и весело. Весна не пришла, но мы заметно взбодрились, хотя и разобрали только "Айя-хайя"... Доели печатный пряник, выпили по глотку медовухи и решили возвращаться.

Дорога обратно - по набережной. Теперь поляна с лагерем русичей, кутом и боргом, поросший лесом холм с усадьбой и торговые ряды были слева, а Москва-река спокойно
катила свои зеленовато-серые воды справа.

Вдруг толпа сгустилась так, что стало не пройти. Люди смотрели на реку, вставали на цыпочки, поднимали детей, снимали на мобильники... Мы попытались тоже посмотреть, что происходит на воде, но это не удалось. Тогда мы махнули рукой и стали обходить толпу.
- Плывут, плывут!.. - доносилось до нас. - Ну, быстрее, ну!... Всё, высадились... Да мечом его надо, мечом - молодой, не понимает... - и мы поняли, что происходят обещанные в программе праздника лодочное выступление и высадка на берег. Ну, ладно, всего не увидишь...

(Продолжение следует...)

daryapetrovna: (Default)
Мы бродим по стану русичей, рассматриваем глиняную посуду, украшения, кованные изделия, периодически возвращаемся к кузнице, в которой для нас отложены железная штуковина и крюк, но хозяин всё обедает... Наконец молоденький русич, сменивший под тентом с надписью "Куй" разговаривавшего с нами молодца, сообщает нам, что хозяин вернулся, и зовёт его.

Хозяин - мужик постарше, бородатый и длинноволосый, заявляет, что штуковина и крюк стоят 600 рублей, и торговаться отказывается. Мы слегка обалдеваем (судя по всему, из-за ценника с надписью "30 рублей", стоявшего на прилавке) и поэтому покупаем только крюк - за 300...

Посреди селища на огороженном пространстве мальчишки лет по десять-двенадцать борются - демонстрируют русский стиль? Не знаю, были ли эти ребятишки из шеломов вспоены и с копья вскормлены, но они очень вёрткие...

Зелёная трава поляны, толпа, тенты, разнообразные изделия... Лагерь русичей непринуждённо перетекает в финно-угорский кут. Мы понимаем это только когда видим шест с флагом, на котором написано:"Финно-угорский кут"...

Молодые люди в рубахах, штанах, плащах, мягкой обуви... Изделия из глины, изделия из кожи - мешки, туфли, пояса... Посреди кута - загон, в котором лежат олени и сидят две красивые девки в национальных костюмах...

И снова тенты, под ними - прилавки с ремесленными изделиями. В глазах уже рябит...

Подходим к прилавочку с украшениями, за которым сидят парень с девушкой. Рассматриваем фибулы, кожаные пояса с металлическими накладками в виде кошачьих голов, серьги, сделанные в виде кошачьих же силуэтов...

- Купите серёжки с кошаками, - предлагает парень. - Это персонажи мультфильмов.
- Покупать у угро-финнов серёжки с персонажами мультфильмов было бы странно, - отвечаю я.
- А мы не угро-финны, - отзывается девушка. - Мы - кельты.
- Простите, не признала, - говорю я.

Да, забористая медовуха, хоть и безалкогольная, если после нескольких глотков Амана от Мордехая кельта от угро-финна не отличаешь...

(Продолжение следует...)

Вот...

Nov. 28th, 2011 01:13 pm
daryapetrovna: (avatarka)
Мой портрет кисти Джеймса Тиссо. Спасибо замечательной [livejournal.com profile] iris_flower0802, уговорившей художника написать его несмотря на большую занятость и сделавшей эту аватарку! ;)
daryapetrovna: (Default)
Радостные детские лица, смех.
Мы подходим. На столе - глина и горох. Детишки вдохновенно лепят из глины не то кошек, не то сов и облепляют горохом... Теперь понятно, что за фигурки стояли на печи...
- А зачем горох? - спрашиваю я у весёлой девушки - хозяйки всего этого действа.
- Ну... Глаза, например, - отвечает она. И радушно предлагает: - Хотите попробовать?
Но я отказываюсь (как же, как же, кремовый жакетик).
- А я рискнула! - весело говорит стоящая справа молодая красивая брюнетка в чёрной кофточке с по локоть засученными рукавами.
Мы улыбаемся и идём дальше.

Перед нами тент, под которым - мехи, горн, молот, щипцы, жбан с водой, прилавочек, на котором - кованные гвозди, крюки, ещё какие-то железяки (всё тёмные), табличка "30 рублей", за прилавочком - молодец с длинными волосами и бородой. Над всем этим красуется вывеска с лаконичным "Куй". Не поняв, при чём тут Ли Куй Чёрный Вихрь, мы начинаем рассматривать то, что лежит на прилавочке. Кстати, обнаруживаем там и гривну, но решаем, что железная гривна слишком смахивает на ошейник.

- Что это? - спрашиваем у молодца про заострённую железяку.
- Это вилка, - отвечает он.
- А это? - я беру в руки какую-то загогулину.
- Кресало.
- О! Давай купим - в кармане носить, - загораюсь я, но молодец солидно заявляет:
- Кресало без трута - вещь бесполезная.
- Ну, трут можно сделать хотя бы из сухого мха, - отвечает отец. Но к моей идее купить кресало явно относится скептически.

Мы решаем купить вилку и крюк - отец хочет приспособить их для чего-нибудь на даче. Достаём шестьдесят рублей и протягиваем молодцу.
- А я не знаю, сколько это стоит, - говорит он. - Хозяин обедать ушёл, я так, сторожу.
- Здесь написано: "Тридцать рублей".
- Тридцать рублей стоят гвозди. А это - другие вещи... Хозяин скоро вернётся...
- Тогда отложите это для нас, пожалуйста. Мы походим и подойдём попозже.
Молодец, поспорив, соглашается, и мы отходим от этого тента.

Откуда-то раздаются приглушённые ритмичные звуки. "У степняков камлают - у русичей слышно", - думаю я.

(Продолжение следует...)


daryapetrovna: (Default)
Небо - в тучах, начинает чуть-чуть накрапывать. Пролетает вертолёт... Мы видим поляну, на ней - палатки из обычного брезента и понимаем, что это должно быть уже селище (или борг, или кут, или улус). Но прежде, чем набираться новых впечатлений, мы решаем перекусить.

Выбираем дерево покрасивее, останавливаемся под ним, разламываем пряник, жуём (пряник хорошо пропечёный, вкусный), запиваем медовухой (медовуха душистая, я довольна, но отец заявляет: "Это просто холодный сбитень!" Ладно, всё равно хорошо...)

Отдыхаем. Вдруг я замечаю посреди поляны урну и иностранного вида человека, стоящего рядом с ней, курящего и стряхивающего в неё пепел. Меня радует такая приверженность порядку, сама я (тогда, когда курила) наверняка стряхивала бы пепел на землю и не видела бы в этом ничего неправильного. Но вот ведь.

Насытившись и взбодрившись, мы выкидываем в урну целлофан от пряника, прячем в сумку бутылку с остатками медовухи и направляемся к палаткам. Перед ними - шест. На шесте - полотняный флаг с надписью: "Лагерь русичей".

Итак, палатки и брезентовые навесы, с прилавками или без, молодые ребята в старорусских одеяниях... Глиняная печь, на ней - какие-то странные фигурки. Под одним из навесов слева сквозь сгрудившуюся толпу различаем бородача, рассказывающего что-то. До нас доносится: "А вообще, замес хлеба..."

Мы начинаем подбираться к нему, чтобы послушать, но тут он говорит:
- А теперь хлеб готов, - и внимавшая ему толпа разворачиватся на 180 градусов, бежит и окружает печь, от которой мы только что отошли.

Мы понимаем, что сейчас будут доставать из печи хлеб, и некоторые счастливчики его попробуют, но оказаться в их числе даже и не пытаемся.

Прямо по курсу - стол, окружённый детьми.

(Продолжение следует...)



daryapetrovna: (Default)
Закупленная на зиму картошка вымыта и высушена ("Ап!" - как сказал Геракл, расчистив Авгиевы конюшни).

В мешке оказалось не 60 кг, как нас уверял продавец, а только 40, так что, возможно, придётся закупать и обрабатывать ещё ("О-па!" - как сказал Геракл, увидев приближающуюся Лернейскую Гидру).

daryapetrovna: (Default)

Как много, всё-таки, даёт посещение прекрасного праздника и общество красивых, талантливых и утончённых людей! Я поделилась со своими домашними впечатлениями от бала по случаю годовщины Благородного Собрания, и теперь наше почтенное семейство пребывает в возвышенном состоянии духа и вдохновенно сочиняет стихи - правда, не о бале или Благородном Собрании, а о занятиях приятными искусствами.

Начала я. Посвящение известному художнику.

Мама яблочки рисует
Хорошо и ловко.
Приходи полюбоваться,
Как кладёт штриховку!

Потом мы с мамой сочинили вместе:

Мама яблочки рисует
Хорошо и ловко,
Штрих кладёт совсем не косо
И совсем не носом.

Потом - мама:

Мама яблочки рисует
Хорошо и ловко,
Штрих кладёт совсем не косо -
Тут видна сноровка!

Снова мама:

Не играю на свирели,
Не пою с Кобзоном -
Всё рисую акварели
И дышу озоном!

В какой-то момент вдохновение пошло на убыль, но тут тень Пушкина меня усыновила пришла мне на помощь - и получилось вот что:

Вновь мама яблочки рисует
При помощи карандашей.
Читатель, ждёшь ты рифмы "носом" -
На вот, лови её скорей!

Тут родители категорически заявили, что это стихотворение неудачно, так как "рисует" и "носом" - плохая рифма. Сначала я расстроилась (больше, конечно, из-за Александра Сергеевича - и при его жизни многие не понимали его искусства, а вот ещё и теперь...), но потом подумала, что, может, родители и правы, к тому же, про нос уже было... И родился такой вариант:

Вновь мама яблочки рисует
При помощи карандашей.
Читатель, ждёшь ты рифмы "чует" -
На вот, лови её скорей!

Тогда родители сказали, что "чует" - тоже плохая рифма к "рисует", и я подумала, что к нам с Пушкиным просто придираются (да, нелегка участь поэта в России!)... Но потом мама предложила такой вариант:

Вновь мама яблочки рисует
(Пар валит прямо из ушей) -
Привычной рифмы ждёшь ты всуе -
При помощи карандашей.

И было решено, что этот вариант - самый изящный.

Должна, кстати, сказать, что здесь публикуются только произведения, прошедшие цензуру, - то есть, примерно половина сочинённого нами на эту тему. Что ж. Русская словесность знавала и более суровые времена...

Жаль, братца с нами не было!

daryapetrovna: (Default)
Мы снова двигаемся параллельно Москва-реке. И вдруг видим, как мимо нас проплывают ладья русичей, а за ней - даккар викингов. Посетители праздника сбегаются к кромке воды и фотографируют. Один из викингов - в белой шкуре, вдруг он вскакивает и рычит, потрясая копьём. Отец объясняет мне, что это берсерк (в журнале [livejournal.com profile] erwinpeterhaas на этом месте рассказа появилась бы фотография Вильгельм-сана, раздирающего горло пожимающего руку берсерку, с надписью: "Мы одной крови, ты и я!")...

Небо заволакивает тучами, но дождя нет... Уже рябит в глазах от товаров и от толпы, а ни селища, ни борга, ни кута, ни даже улуса нигде не просматривается... И тут мы видим столик с металлическими украшениями (ну их, уже и так потратилась) и фигурками.
- Давай купим Егорке? - предлагаю я, и мы с отцом подходим.
- А что это за металл? - спрашивает отец у продавца - невысокого востроглазого парня в русском костюме.
- Не знаю, - отвечает тот.
- Так может, это радиоактивно? - встревоженно реагирует не слишком молодая, но очень живая дама, меряющая браслет.
- Никто из купивших не возвращался... - отвечает продавец и поспешно поправляется: - То есть, жалоб не было...

Мы с отцом долго рассматриваем фигурки. Маленькие забавны, но сделаны грубовато. Те, что покрупнее, гораздо лучше. Ратник с копьём наперевес, ратник с булавой, ещё ратники с копьями... Мы решаем, что копья ребёнок запросто отломает, и покупаем ратника, прижимающего к груди булаву. Он напоминает нам Илью Муромца... Кстати выясняется, что неизвестного металла на этом столике только украшения, а фигурки - оловянные...

Мы устали, уже хочется отдохнуть, перекусить...
- Смотри, медовуха.
Медовуху продают два молодых человека в современной одежде.
- Безалкогольная, покупайте, - говорит один из них.
Мы переглядываемся:
- Может, лучше поищем алкогольной?
- Нам запретили алкогольную делать, - грустно вздыхает один из молодых людей. Мы сочувственно киваем и покупаем бутылку - не черпать же, в самом деле, шляпкой воду из Москва-реки... Тем более, что шляпка осталась дома.

(Продолжение следует...)

daryapetrovna: (Default)
Благородному Собранию исполнился год.
Я, конечно, не смогла не откликнуться стихами:

Мимо ентого собранья
Я без шуток не хожу -
То какую ссылку кину,
А то смайлик покажу! ;)

Спешите на праздник: http://iris-flower0802.livejournal.com/16953.html


daryapetrovna: (Default)
- На селище, говорю, как пройти? - повторяю я.
- А-а-а, - радостно отзывается молодец и перекладывает копьё из правой руки в левую. - Прямо, - он машет правой рукой. - И... - он машет снова. - ещё прямо!
- Спасибо.
И мы продолжаем наш поход.

Итак, слева - река, справа - холм, между ними - набережная, по которой идут люди, а между людьми и холмом - столики с деревянными поделками, индийской одеждой, украшениями... Мы двигаемся вперёд, периодически останавливаясь и что-нибудь рассматривая - в основном, что-нибудь серебряное. А то как же - прийти в торговые ряды и серебра в руках не подержать...

Кольца, серьги, броши, кулоны. Современные вещи, вещи, сделанные под старину, с камнями и без... Я почему-то решаю, что мне нужна брошь, и начинаю особенно пристально приглядываться к брошкам. И наконец на столике у стриженной молодой блондинки в чёрной куртке и джинсах вижу странное изделие - веером расходящиеся длинные узкие изогнутые листья, среди них - две веточки с мелкими цветочками, а в центре композиции - капля росы? - желтоватый прозрачный камень.
Я чувствую нечто... В общем, нечто.

- Сколько стоит? - спрашиваю я.
- Две тысячи. Это серебро.
Может, серебро, может, и нет...
- Покажите, пожалуйста.
Мне дают изделие. Оно довольно тяжёлое, холодит ладонь... Я переворачиваю его, пытаюсь рассмотреть клейма.
- Жаль, лупы не взяли, - говорю я отцу.
- Это советской работы, - говорит продавщица и даёт мне линзу.
"Винтажный шик", - с иронией вспоминаю я  чьё-то меткое определение и беру линзу - просто для порядка. Я уже понимаю, что покупаю, хотя цена не низкая, вещь старая, странная, и непонятно, с чем носить...
Клеймо с пробой сбито.
- 825 проба... Очень вам пойдёт к этому жакету, - говорит продавщица.
Может, пойдёт, а может, и нет... И жёлтый цвет я не слишком люблю...
- Я беру это, - говорю я - и отсчитываю деньги.
- Это невысокая цена за серебряную вещь, - говорит продавщица. - И замочек крепкий.
И тут до меня доходит, что я даже не проверила замочка.
Проверяю.
Вроде, работает нормально.
- Хотите, я вам её приколю? - предлагает продавщица.

Но я не хочу. Я околдована вещью, а не продавщицей и её словами о высокой пробе, невысокой цене и о том, что брошь подходит к моему наряду. С чем я буду её носить и буду ли носить вообще - это мне ещё предстоит решить.

Второй безумный поступок за день.
Но я смиряюсь - и со своим безумием, и с волшебством, оказавшимся сильнее меня.

И мы продолжаем путь.

(Продолжение следует)


daryapetrovna: (Default)
В честь прошедшего Дня Рождения [livejournal.com profile] yulen_ka поддерживаю флеш-моб, устроенный [livejournal.com profile] imenno (участники флеш-моба публикуют в своих журналах стихи [livejournal.com profile] yulen_ka).
 
Юлия Могилёвер


 
               ТВОИ ПАССАЖИРЫ
 
Кто поможет тебе, кто спасительный знак подаст?
Чья невидимая рука протянется сквозь тревогу,
по плечу погладит, мол, скоро настанет час,
потерпи чуть-чуть, осталось совсем немного.
Ты стоишь одиноко, надеешься и зовешь,
непонятно кого умоляешь: приди, пожалуйста!
Понимаешь, что не получится вынь да положь,
без тебя хватает страждущих, ждущих жалости,
каждый просит свое, грохочет беззвучный хор,
ты – всего лишь одна невзрачная точка на глобусе.
Но помощь спускается вниз с горы, натыкаясь на светофор,
и подходит вдруг, притворяясь нужным тебе автобусом.
  
9 октября 2009 года.


daryapetrovna: (Default)
Вот к этому: http://daryapetrovna.livejournal.com/11496.html?mode=reply#add_comment:

"Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий о
полку Игореве, Игоря Святославлича! Начати же ся той песни по былинамь
сего времени, а не по замышлению Бояню! Боян бо вещий, аще кому хотяше
песнь творити, то растекашется мысию по древу, серым волком по земли,
шизым орлом под облакы. Помняшеть бо речь первых времен усобице, – тогда
пущашеть 10 соколовь на стадо лебедей; который дотечаше, та преди песнь
пояше старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зареза Редедю пред
полкы касожьскыми, красному Романови Святославличю. Боян же, братие, не
10 соколовь на стадо лебедей пущаше, но своя вещиа персты на живая
струны воскладаше; они же сами князем славу рокотаху..."

Ну, там не только начало, и дальше есть и будет... :)
daryapetrovna: (Default)
Мы опешиваем (из чего не следует, что до этого мы были верхом, - просто я пытаюсь образовать форму настоящего времени первого лица множественного числа от глагола "опешить"), и кто-то из нас говорит:
- Как же мы тогда най
дём лагерь русичей...
- ...и борг викингов... и финно-угорский кут... - подхватывает второй.
- Это очень просто! - откликается тёмненькая девушка, одетая в куртку и джинсы. - Вы идёте налево, спускаетесь на набережную, потом идёте прямо - там и будут вам и лагерь русичей, и борг викингов, и финно-угорский кут!
Мы радостно благодарим и следуем по указанному маршруту.

Слева продают пряники. Я в очередной раз решаю проявить благоразумие и предлагаю купить пряник - мол, неизвестно, как дальше будет с едой, да и в стиле праздника - поесть пряничка. Отец соглашается.
Мы подходим. Пряников много и они разные - круглые, прямоугольные, в форме сердца, всё печатные...
- Какие это у вас пряники?
- Тульские, - отвечает продавщица - чернокудрая женщина в кофте с юбкой и вязанной шали. - Медовые, с фруктовыми начинками...
Мы думаем - и покупаем медовый. Кое-где продаётся фанта, но мы решаем, что пить в День Города фанту - моветон. И спускаемся на набережную, сопровождаемые чадом от горящих шашлыков, издавна присущим московским праздникам...

Набережная встречает нас свежестью, запахом воды и собянинской брусчаткой. Посвящённые поймут, почему, передвигаясь по ней, я вспоминаю старинное хипповское выражение "тащусь, как уж по щебёнке". За что отдельное спасибо господину мэру... ([livejournal.com profile] kuksha наверняка сказала бы тут что-нибудь поостроумнее, не знаю, правда, что, но мне приятно о ней вспомнить - тем более, что на днях мне приснилось, что мы с ней гуляем по Москве).

Слева несёт свои серо-зелёные воды Москва-река, справа зеленеет поросший деревьями холм с усадьбой. Мы течём прямо, вместе с людским потоком. В нём люди всех возрастов, много молодёжи, многие с детьми... Вдруг посреди потока мы видим островок - двух стоящих молодцев, стриженного русоволосого и длинноволосого шатена, одетых в холщовые рубахи, штаны, тёмные плащи и кожаную обувь ручной работы. У русоволосого в правой руке копьё.
- Спроси их: "Как пройти на селище?" - подбивает меня отец.
- Добрые люди, как пройти на селище? - спрашиваю я, машинально отмечая, что "добрые люди" звучит несколько по-булгаковски.
- Кого? - откликается русоволосый молодец.

(Продолжение следует)



daryapetrovna: (Default)
А что, вообще, понятно, в чём один из приколов в "Рассказе о нашем славном походе"? Мне кажется, всё ясно, но отец говорит: "Намекни во всё горло..."
daryapetrovna: (Default)
В ПЯТНИЦУ ПАПА СВАРИЛ СЕМИЛИТРОВУЮ КАСТРЮЛЮ СУПА ИЗ БЫЧЬИХ ХВОСТОВ!!!
daryapetrovna: (Default)
- Возьмём чай, бутерброды? - спросила я.
- Да не стоит, - сказал отец.
- Да... Там какая-нибудь еда, скорее всего, будет... Может, у викингов брагой напоят... или мёдом...

(Следующие девяносто восемь абзацев, повествующих о том, как мы доделывали мелкие хозяйственные дела; как я выбирала жакетик (кстати, выбрала-таки кремовый); как мы собирались и добирались до Коломенского, опускаются. Правда, по мнению отца, заслуживает упоминания, что когда мы подъехали на частнике к воротам усадьбы, мы посмотрели на дорожные знаки и не увидели среди них знака парковки, а потом посмотрели на светлое солнце - и увидели, что его застят полицейские фуражки. Водитель отказывался парковаться, но нам запала в голову идея выходить именно у ворот и знамение заслонила мы его уломали. Когда мы высаживались, полицейские взимали дань с какого-то автомобилиста и нашей высадки не заметили.)

Светило солнышко, дул лёгкий ветерок. В Коломенском было людно (потом стало очень людно, и люди были очень разные. К слову сказать, несмотря на это, на протяжении всего нашего похода мы ни разу не слышали, чтобы кто-нибудь кого-нибудь не то что болваном Тьмутараканским, но даже и болваном обычным титуловал...) Мы стали двигаться по асфальтовой дорожке в русле основного людского потока. Справа и слева от дорожки что-то продавали.
- Посмотрим? - спросила я.
- Конечно. Раз мы пришли глазеть, начинать можно прямо сейчас, - разрешил отец.

Слева продавали пряники ("Надо бы купить", - подумала я). Справа было несколько столиков с деревянными поделками - бусами, расчёсками, браслетами и так далее.
Мне приглянулись зелёные бусы.
- Здравствуйте. Сколько стоят эти бусы? - спросила я у торговки - женщины средних лет.
- Шестьсот рублей, - ответила она.
Я решила, что это слишком.
И тут увидела на том же столике сундучки - сделанные под старинные, тёмненькие, с медными гвоздиками и замочками. Я повертела в руках один, другой...
- Сколько стоит? - спросила я про третий.
Стоило триста рублей.
-? - говорю я отцу.
Отец тактично пожимает плечами.
Я киваю. Я понимаю, что это изделие прикладного искусства отцу не очень нравится, что ничего такого особенного в этом сундучке нет, что сделан он так себе, изнутри просто обклеен бархатной бумагой, да вот и пятна клея... а сама уже вижу внутренним взором, как он стоит у меня на комодике, тускло поблёскивая гвоздиками, и мой голос произносит: "Я это беру", - а руки сами запихивают сундучок в сумку и отдают деньги (эх, вечная моя беда вот и с мужчинами так же)...

После этого, чтобы компенсировать минутное помрачение рассудка хозяйственностью, покупаю у той же же женщины нужную вещь - можжевеловую подставку для чайника.
- Такие быстро разваливаются. Клей плохой, - говорит отец, дождавшись, когда я расплачусь и запихну в сумку и её.

У тяжёлых ворот две миловидные девушки раздают листочки с картами и программой праздника. Мы берём их (следующие сто восемь абзацев, повествующие о том, как мы читаем программу, разглядываем карту, решаем, что будем смотреть ремесленную площадь, лагерь русичей, борг викингов, финно-угорский кут, да и к степнякам зайдём; идём по карте, понимаем, что заблудились и возвращаемся к воротам, опускаются).

Мы снова подходим к девушкам, раздающим листочки.
- Покажите нам, пожалуйста, на карте, где мы сейчас находимся, - прошу я.
- Мы не знаем! - радостно отвечают девушки.

(Продолжение следует)







Page generated Sep. 25th, 2017 03:16 pm
Powered by Dreamwidth Studios